Моя родословная, часть 9
Далеко не обо всех рекрутских наборах и внеочередных воинских
призывах сохранились до наших дней хоть
какие-то документы. Но о том, кто и когда
призывался из Давыдова в трудную годину под славные знамёна
российских войск, можно судить и по некоторым косвенным
свидетельствам. В частности, по тем же метрическим книгам
Дальне-Давыдовской церкви во имя Рождества Христова,
в которых (как уже раньше говорилось) при рождении или венчании
кого-либо обязательно указывались родители виновников
торжества.
Например, в писанной в разгар русско-турецкой войны
1877–1878 годов и боев за Шипкинский перевал метрической
книге за 1878 год сообщается, что своей чередой родились в том
памятном году в селе Давыдове младенцы обоего пола у находившихся
в то время на военной службе давыдовских крестьян Федора
Артемьевича и Ивана Ивановича Востриловых, Петра Илларионовича
и Емельяна Ивановича Кербеневых, Михаила Гавриловича и Ивана
Самохваловых, Матвея Ефимовича Петрова, Ивана Фомича Зайцева, Ивана
Константиновича Полюлюева. А также у проживавших в Давыдове
отставных (то есть уже отслуживших своё) солдат Николая Васильевича
и Сергея Егоровича Кербеневых.
Отставной же 64-летний унтер-офицер Герасим
Павлович Петров вступил в том 1878 году во второй законный брак
с 48-летней мещерской вдовой Ириной Васильевной Петровой.
Конечно, здесь названы только те давыдовские воины, которые
во время своего нахождения на ратной службе стали отцами (или кто
сам женился). А в действительности- то их наверняка было
больше: призывали ведь в армию и холостых.
Подобным же образом, по тем же
церковно-метрическим книгам, можно также узнать, что, скажем,
в русско-японской войне 1904–1905 годов участвовали
(кроме тех, у кого никто за время их отсутствия
в Давыдове не родился) Алексей Филимонович и Николай
Васильевич Востриловы (первый из них — двоюродный,
а второй — родной брат моего прадеда Грини), Егор
Александрович Кербенев (родной дядя бабки Пелагеи), Осип Петрович
и Григорий Иванович Киселевы (тоже её родственники), Иван Иванович
Полюлюев, Сергей Иванович Петров.
От полученных на войне ран 28 марта 1905 года в селе
умер 28-летний унтер-офицер Василий Игнатьевич
Макаров.
Перечисление всех мобилизованных из Давыдова на первую мировую
войну в течение 1914–1916 годов заняло бы слишком много
места. Поэтому скажем здесь только о том, что были, например,
в их числе уже успевший повоевать в 1905 году с Японией
дальний мой родственник по матери отца, бабушке Пелагее, Осип Петрович
Киселев и его 25-летний сын Кузьма, призванный
в армию ещё до начала мировой бойни, в феврале
1914-го.
Самому Осипу Петровичу и на этот раз повезло: уцелев
на русско-японской, благополучно прошёл
он и первую мировую, и гражданскую войны. Ещё в 1927
году (в 56-летнем возрасте) односельчане избирали его
членом ревизионной комиссии Давыдовского сельсовета. А вот на сына
его Кузьму пришло в начале 1915 года в Давыдово одно
из первых тогдашних похоронных извещений.
Оно и поныне сохранилось в Государственном архиве Нижегородской
области, это более чем 80-летней давности извещение,
отпечатанное на плотной толстой бумаге цвета крови, скреплённое большой
сургучной печатью и увенчанное четырёхконечным крестом с надписью:
«За веру, царя и Отечество». В извещении,
подписанном командиром Первого Туркестанского стрелкового полка,
во второй роте которого служил убитый Кузьма Киселев, было написано:
«Участвовал в походе против Германии. Убит 16 февраля в бою
за деревню Глинка. Исключён из состава полка сего же 1915
года марта 25 дня».
Не так уж много дошло до наших дней таких подлинных
документов о той, первой мировой войне, объявленной потом большевиками
империалистической и грабительской (как будто бывают
не грабительские войны!), а в годы Советской власти почти
полностью исключённой из курсов истории нашего Отечества. Некому было
собирать и хранить архивные материалы о той,
«не нашей» войне — вскоре не до того
в России стало.
Да ведь и не изгладились ещё из памяти народной времена,
когда за одно только открытое ношение полученных за неё медалей
и георгиевских крестов запросто можно было схлопотать лагерный срок.
Потом и вовсе заслонили её трагические события Великой
Отечественной. И много ли мы теперь знаем о той давно
отгромыхавшей «не нашей» войне, на которой сложили
свои буйные головы миллионы русских мужиков, наших с вами дедов
и прадедов?
Даже относящихся к тому времени метрических книг
Дальне-Давыдовской Христорождественской церкви за 1917-й
и последующие годы в архивах нет (хотя окончательно она была
закрыта только в 1937-м). Должно быть в порыве
неистовой «р-р-революционности» вместе
с бесценными старинными иконами и многим другим были уничтожены
или расхищены эти книги во время сокрушительного разгрома церкви
в 1937 году и постепенного её разорения в последующие
два десятилетия.
А в самом конце 50-х, в разгар борьбы
Н. С. Хрущева с религией, колокольню Давыдовской церкви,
полтора столетия возвышавшуюся над селом, растащили тракторами; стены,
видевшие рождения, венчания и похороны многих поколений наших предков,
разорвали динамитом на огромные, несокрушимые глыбы,
не поддающиеся никакому лому. Потом эти глыбы позабирали
на фундаменты под строившиеся дома.
Так что в будущем музее истории села Дальнего Давыдова ему место, этому
торжественно-официальному извещению о геройской гибели
на первой мировой никогда не виданного нами односельчанина,
«нижнего чина» российской армии Кузьмы Киселева! Или
хотя бы ксерокопии этого уникального документа.